ShtormVor
Пишу новый макси по Гарри Поттеру, первый фф по этому фандому. Надеюсь, что-нибудь получиться.




Название: Безумие прошлого
Тип: Слэш
Жанр: AU, Драма, Даркфик, Экшн, Фэнтези
Пейринг: ЛМ/ГП, ТЛ/ГП, ТЛ/ГП\ЛМ
Саммари: Гарри Поттер, как во многих фанфиках, решил отправиться в прошлое и все изменить. И первое, что он делает, оказавшись в прошлом - усыновляет... сам себя. Но оказывается, что это не совсем его прошлое, и не совсем его мир, и все тут не так просто... Да и ритуал возврата забрал непомерно большую цену, что вместе с родовой магией Певереллов и существом из-за грани толкает Поттера к сумасшествию. А ведь еще надо спасти младшего себя от Волан-де-Морта, и понять, наконец, к какой стороне ты принадлежишь...
От автора: Легкое сумасшествие Поттера, куча ритуалов и магии, отличимой от описываемой в книге, могут присутствовать сцены с насилием и детальным описанием расчлененки, но последнее еще не определено. Будет малая толика гета.
Беты у автора пока нет((
Главный пейринг до конца не определен, либо ЛМ/ГП, либо ТЛ/ГП, может в конце вообще быть ТЛ/ГП\ЛМ...

На улице было очень темно. Темно и так холодно, что дыхание белыми облачками тумана вырывалось изо рта и взлетало вверх, исчезая где-то под крышей веранды.
По земле глухо шлепали капли дождя, звонко ударялись о ступени и черепицу и, казалось, что-то шептали – неведомое и малопонятное. Ветвистые молнии пронизывали черное от грозовых туч небо, а глухие удары грома где-то вдалеке вторили им грохотом. Ветер раскачивал кроны старых дубов, росших вдоль аллеи, и они вносили ноту своего тихого шелеста в какофонию звуков поздней грозы. Сегодня ночью было очень шумно – и ему это нравилось.
Молнии вспыхивали, отражаясь от прямоугольных стекол очков, и исчезали в недрах туч, снова погружая мир во тьму ночи и грозы. Он стоял на крыльце, изредка переминаясь с ноги на ногу и вызывая этим скрип рассохшихся от старости деревянных ступеней. Надо было возвращаться назад, в дом, и доделывать работу – но ничего не хотелось. Хотелось просто стоять и смотреть, как вспышки молний освещают старый заросший парк и ни о чем не думать, наблюдая за разбушевавшейся природой.
Ветер внезапно подул прямо на него, обдавая каплями дождя и принося запах мокрой земли и листвы. Несколько капель попали на очки, скользнули по стеклу вниз и упали на щеку, стекая по ней словно слезинки. Он глубоко вздохнул, последний раз окинул взглядом огромный парк, повернулся и вошел в погруженный во тьму дом.

Коробок спичек нашелся там, где он его оставил – на самом краю захламленного стола. Он чиркнул спичкой, и она с шипением зажглась, разогнав кромешную темноту. Он нашарил на столе толстую, оплывшую по краям свечу, зажег ее и небрежно потряс кистью, туша спичку. Неровный, разрастающийся огонек свечи отразился в огромном, стоящем на полу грязноватом зеркале в золотистой оправе, скользнул по старой, преимущественно сломанной мебели и заставил заблестеть странные медные предметы, стоявшие на столе и на тумбочке. В незанавешенное, затянутое паутиной окно снаружи стучала корявая ветка, напоминающая чьи-то скрюченные, тонкие пальцы. В углу тихо пискнула и через всю комнату прошмыгнула испуганная неожиданным вторжением мышь.
Половицы скрипели под ногами, а лужицы воды, капающей из протекающей крыши, масляно поблескивали в танцующем свете свечи. Он осторожно приблизился к зеркалу и, переложив свечу из правой руки в левую, протер его грязную поверхность широким рукавом черной мантии. Из очищенного от пыли и паутины стекла на него взглянули яркие зеленые глаза, прикрытые стеклами поблескивающих от света очков.
Он выглядел просто ужасно в неровном освещении свечи и белом свете молний, пробивающемся через окно. Узкое лицо казалось нездорово белым пятном в окружении черных волос, шея – слишком тонкой и длинной, хрупкой. Он досадливо фыркнул и отвернулся от зеркала, делая несколько шагов по направлению к столу.
Танцующий свет скользнул по белым листам пергамента, блеснул на железном наконечнике пера и на гранях стеклянной чернильницы, выхватил из темноты какие-то странные инструменты – что-то вроде маленьких щипцов, отверток и молоточков, лежащих вперемешку с небольшими шестеренками и пружинами.
В середине этого завала обнаружилось то, что он искал – тонкая деревянная палочка, покрытая кое-где облупившимся лаком, со странной, напоминающей какие-то письмена резьбой по всей длине.
Его тонкие, длинные пальцы ласково скользнули по ней, и из кончика палочки выскочило несколько ярких красных искр, которые потухли, не долетая до пола. Он бережно взял ее в руки и сделал замысловатый взмах, со свистом рассекая воздух. Мгновение – и по всей комнате вспыхнуло множество находящихся в самых неожиданных местах свечей. Они весели в воздухе под потолком, были прикреплены к раме зеркала, стояли на старых полках и мебели, некоторые были даже на полу. Комната сразу же озарилась теплым, мягким светом, а по потолку, полу и стенам заплясали причудливые, длинные тени.
Он поставил свечу, которую все еще держал в руке, на один из пергаментов – словно вовсе не опасался, что он загорится. Отодвинув стоящий за столом стул, он снял мантию, повесил ее на высокую резную спинку этого стула и аккуратно сел на краешек оббитого потертой тканью сидения.

На пергаменте, кипами наваленном на столе, были довольно странные записи – столбцы цифр и скандинавских рун, краткие выписки каких-то текстов, явно ничем не связанных друг с другом, небрежные рисунки фаз луны, пентаграмм* и пентаклей**, лунный календарь и списки растений. Среди всего этого хаоса своими пожелтевшими страницами выделялась раскрытая книга. В ней была изображена звезда Соломона***, заключенная в два круга, и шел рукописный, витиевато написанный текст с готическими буквицами и явно сделанными другой рукой приписками на полях.
Он подтянул к себе эту книгу, небрежно смахнув на пол кучу пергамента, и углубился в чтение, слегка сдвинув вниз очки.
« И волхв сей, кто сподобится в час затмения лунного начертать звезду, называемую магглами невежественными Соломоновой, и принести жертву кровавую, и выпить зелье, смерть приближающее, и силу свою глубинную, называемую магической, отдать в дар Тьме в тот миг в мир приходящей – тот пронзит и пространство, и время, и покинет приделы мира сего, и сможет изменить судьбу свою так, как сам того пожелает. Но будет у него всего шесть лет, шесть месяцев и шесть дней, а по истечении срока сего исчезнет он из мира, из времени и памяти людской, прахом зловонным рассыпавшись в тот же миг, и не останется ни лица, ни имени его в истории человеческой»…

Тяжело вздохнув, он закрыл книгу и потер пальцами виски. Сколько раз он читал и перечитывал эти строчки, сколько раз смотрел на рисунок и просматривал описание ритуала – уже и вспомнить трудно. Не то, это все равно было не то. Шесть лет, шесть месяцев и шесть дней – это мало, слишком мало… Должен быть другой выход. Он просто обязан быть.
Наклонившись, он поднял с пола свои записи, раскопал на столе чистый пергамент и, обмакнув перо в чернильницу, снова начал писать, в десятый раз переписывая руны, подсчитывая фазы луны и перерисовывая лучи пентаграммы – стараясь узнать, что же может помочь ему в его сумасшедшей идее. Пока что выходило, что ничего…
За окном дождь все так же тихо шуршал по земле.

***
Оно пришло под утро, когда дождь немного улегся, а молнии перестали сверкать в темном небе. О его приближении рассказал только появившийся на мгновение приторный запах увядающих цветов, нагретого солнцем речного песка и тины. Ни одна половица не скрипнула под его легкой призрачной ногой, ни одна свеча не затрепетала от его развивающегося одеяния.
Сидящий за столом мужчина разогнулся, и взглянул вперед, с шумом втягивая в себя воздух. Не увидев ничего, он нервно отбросил перо в сторону, потянулся к очкам и медленно, неуверенно снял их, закрыв глаза. Очки слегка звякнули при соприкосновении со столом, и плотно сомкнутые веки дрогнули и приподнялись. Мир, открывшийся глазам без затмевающих их очков, разительно переменился. Тени в углах комнаты стали еще темнее, напоминая провалы во тьму, предметы словно плыли перед глазами, меняя свои очертания, а возле него, заинтересованно склонив голову, на краешке стола сидело оно.
Оно выглядело, как высокий, хорошо сложенный мужчина, одетый в цветное, словно пошитое из кучи разнообразных вещей одеяние. Светлые, практически белоснежные волосы достигали плеч и были небрежно встрепаны ветром, на потертом кожаном поясе висел изогнутый, угрожающего вида кинжал. Длинные ноги были обуты в стоптанные, заляпанные грязью кожаные сапоги с ржавыми шпорами. В руках с длинными, грязными ногтями оно вертело серебристый витой шнурок, на конце которого поблескивал галеон с несколькими просверленными в нем дырками.
Этот «мужчина» выглядел весьма привлекательно – пока он не поднял голову, взглянув на сидевшего за столом своими полностью белыми, с узкой щелкой зрачка глазами, и не оскалил в улыбке длинные, тонкие и острые зубы.
- Все еще гонишься за призраками? – голос пришлого звучал мягко и обволакивающе, подобно теплу камина в холодную зимнюю ночь. - Оставь, былое не должно тревожить твой ясный ум…
- Мой ум потерял ясность давным-давно, - голос мужчины прозвучал хрипло, словно карканье ворона, и просто ужасно по сравнению с голосом существа.
- Напротив, он яснее, чем у кого бы то ни было в этом мире. Шоры неведения и слепоты спали с твоих глаз, открыв тебе истинную суть вещей и магии, суть этого мира. И то, что ты, видящий, пытаешься сотворить непосильное, печалит меня, - существо встало и склонилось над мужчиной, шепча ему эти слова на ухо и слегка задевая щеку своими белыми волосами. – Идем со мной, за грань, и призраки былого более не потревожат тебя…
- Нет, - прошептал мужчина неуверенно, с усилием проталкивая слова через онемевшие губы. Холодное дыхание существа, касавшееся его уха, заставляло внутри что-то сжиматься и дрожать от страха. – Нет.
- Жаль, - существо отстранилось так резко, словно кожа мужчины обожгла его. Вновь присев на краешек стола, оно достало из-за пазухи меленький кожаный мешочек. – Вот то, что ты просил у меня, юный Певерелл. Песок времени… одна песчинка способна оборачивать вспять часы, две – дни, три – недели, четыре – месяцы, пять – года… Все, что находиться тут, способно вернуть тебя в начало истории этого мира.
Существо фыркнуло и замолчало на минуту, задумчиво теребя завязки мешочка. Мужчина следил за ним напряженным взглядом, вцепившись в подлокотники стула так, что побелели костяшки.
- Да, в начало истории этого мира… Но чем ты откупишься от своей Госпожи, юный Певерелл?
- Госпожи?
- Подобные ритуалы требуют дозволения Смерти… И чтобы вернуться в начало времен, тебе следует утопить в крови этот мир. Хотя, тебе ведь не нужно в начало времен. Для перемещения на тридцать лет назад хватит и какой-нибудь жалкой тысячи жертв. Ты готов заплатить такую цену, любовник Смерти?
- Нет, - мужчина опустил голову, и устало потер виски длинными тонкими пальцами. Существо следило за этим простым жестом немигающим, жадным взором, узкие щели зрачков слегка расширились, став похожи на кошачьи. – Нет, не готов.
- Тогда мне не имеет смыла отдавать тебе это, - существо небрежно подкинуло мешочек вверх и поймало его за веревку кончиками пальцев. – Смерть не отпустит тебя отсюда без платы.
- Кто сказал, что я не буду платить? – зло огрызнулся мужчина, недовольно зыркнув на существо. – Я собираюсь вернуть Смерти ее Дары.
После этих слов в помещении повисла тишина, прерываемая треском огоньков свечей и шелестом капель по крыше. Существо смотрело на мужчину своими белыми глазами, словно пронизывая взглядом насквозь. Умей оно удивляться, оно явно было бы удивлено.
- Дары? – переспросило оно, склонив голову к правому плечу. – Ты добровольно отдашь сильнейшие артефакты этого мира только для того, чтобы не убивать какую-то жалкую тысячу людей? Иногда вы, люди, действительно удивляете меня…
Внезапно мешочек глухо стукнулся об стол, а существо нависло над Певереллом, вцепляясь ему в плечи своими ногтями и смотря прямо в расширившиеся от страха зеленые глаза.
- Что ж, если так, тогда у тебя может выйти хоть что-нибудь, - оно мягко шептало прямо в губы мужчине, обдавая их холодным, замораживающим дыханием, от которого приторно пахло увядающими цветами и тленом. – Увидимся в прошлом.
И оно просто исчезло, оставив после себя только этот мерзкий запах и кожаный мешочек на столе.
Певерелл вздрогнул, дико оглянулся и, поняв, что никого рядом нет, резко надел на себя очки. Мир пришел в свое обычное состояние, изменившись только в одном - мешочек, совершенно осязаемый и реальный, лежал на стопке исписанного пергамента.
Певерелл со стоном согнулся в кресле, обхватывая себя руками за плечи. Они еще ныли от холода сжимавших их пальцев и он, дрожа всем телом, стянул мантию со спинки стула и накинул ее на себя. глухой стук заставил его подскочить – но это была всего лишь ветка, стучавшая об окно под порывами ветра. Ветка, так похожая на тонкие, скрюченные пальцы…
Он расхохотался, откинув голову назад. Ему, победителю Волан-де-Морта, не предстало так бояться чего-либо – но он боялся. Потому что это существо хуже, гораздо хуже Темного Лорда… Который Темным Лордом никогда и не был.
Зачем он делает все это? Зачем эти попытки все исправить, пойти против законов природы, времени и пространства? «Если ты маг, то нет ничего невозможного» - так ведь сказало это существо тогда, появившись из ниоткуда? Нет ничего невозможного… наверно, он и правда сошел с ума.
Резко, с противным скрипом отодвинувшись от стола, он встал и прошел в дальний угол комнаты. Взяв металлический ящик, он снова подошел к столу и с грохотом опустил его на столешницу. Защелка не желала поддаваться – и он в нетерпении воспользовался палочкой, прошептав «Алохомора!» и наконец-таки откидывая непокорную крышку ящика.
Внутри оказались предметы, похожие на лежащие на столе – какие-то молоточки, щипцы, плоскогубцы и ножницы, а так же куча деталей и шестеренок. Сверху, поблескивая в свете свечей гравированной серебряной крышкой, лежали круглые часы на тонкой цепочке. Певерелл неуверенно коснулся их, потом мгновенно отдернул руку. Прошипев что-то явно ругательное, он решительно схватил часы, затем подхватил со стола мешочек с песком времени и, засунув все это в карман мантии, потушил свечи взмахом палочки. Резко развернувшись, он поймал взглядом отражение своего бледного лица в зеркале, нервно передернул плечами и вышел на улицу, хлопнув дверью.

Дождь почти кончился, лишь редкие капли все еще падали на землю. Небо на востоке начало светлеть, и кроны старых дубов дырявыми темными пятнами обрисовались на нем. Аллея парка жидкой грязью чавкала под ногами Певерелла, представляя собой одну огромную лужу. Уже рассвело настолько, что можно было различить величественное здание поместья впереди, ощетинившееся острыми башенками в голубеющее небо. Легкий, приятный ветерок развевал длинные черные волосы Певерелла.
Вокруг приятно пахло влагой и свежестью, как пахнет только после дождя, и мужчина постепенно успокаивался и замедлял свой размашистый шаг. Рука, нервно сжимавшая часы и мешочек в кармане и почти сводимая судорогами от напряжения, медленно разжималась. Оно ушло, и ночь уже закончилась. Все хорошо…

На ступенях лестницы в холле его ждал недовольный, сгорбленный от старости Кикимер. Мутные глаза эльфа смотрели на Певерелла с укором.
- Опять сидел в доме садовника, Кикимер знает, Кикимер видит… Хозяин – неблагодарный мальчишка, ах, что сказала бы Кикимеру его бедная госпожа… - недовольно проворчал домовик, шаркающей походкой подходя к мужчине и забирая у него мантию.
-Кикимер! – устало прикрикнул на него Певерелл, поднимаясь по лестнице. – Подай завтрак мне в кабинет и не отвлекай меня да обеда.
- Кикимер все сделает, Кикимер хочет угодить глупому хозяину, от которого опять пахнет не этим миром, Кикимер все сделает…
Махнув рукой на впавшего в старческий маразм эльфа, Певерелл пошел в свою комнату. Часы и мешочек он крепко сжимал в руке.
Огромное поместье Певереллов пришло в запустение еще задолго до рождения мужчины – и не в его силах, и уж точно не в силах Кикимера, который и с меньшим по размеру домом Блэков не справлялся, его восстановить. Стены и потолки еще удерживались древней магией, пропитавшей дом от подвалов до чердака – но все остальное за долгие века отсутствия хозяев превратилось в пыль. Даже мощные чары сохранения, следы которых витали в воздухе, не помогли, и в момент прибытия в этот дом нового хозяина вся внутренняя обстановка исчезла от старости. Сейчас жилыми в доме были лишь кухня, в которой обитал Кикимер, спальня, кабинет и ванная Певерелла. Остальные комнаты на всех трех этажах были отличным пристанищем для летучих мышей, пауков и прочей мелкой живности.
Нереальная тишина этого огромного дома пугала. Именно поэтому мужчина предпочитал проводить время в полуразвалившемся садовом домике на краю парка – там не было этой мертвой каменной тишины и запустения. Несмотря на родовую магию, особняк для Певерелла так и не стал домом…

Придя в кабинет, мужчина сел за стол и выложил на идеально чистую, стараниями Кикимера ничем не захламленную столешницу мешочек и часы. Солнце как раз показалось из-за горизонта, и его первый луч заиграл на гравированной серебряной крышке часов. Мужчина тяжело вздохнул. У него теперь есть, от чего отталкиваться, но он по-прежнему не знает, как это сделать… Как вернуться на тридцать лет назад?



___
*Пентаграмма – пятиконечная звезда.
** Пентакль – пятиконечная звезда, заключенная в круг
***Звезда Соломона – шестиконечная звезда, представляет из себя два пронзающих друг друга треугольника.

@темы: мои фанфики, ГП